kombrig_roca (kombrig_roca) wrote,
kombrig_roca
kombrig_roca

Category:

Договорная война, часть 3, глава 4

4.Предпосылки, почему война не такая, как все привыкли думать,
начало цикла см. здесь.


Со Средних Веков и до середины ХХ века был очень долгий период становления и укрепления государств. Мы привыкли, что государства объединяют людей в общность, равенства нет, но интересы государства и интересы бизнеса во многом совпадают, и даже есть объединяющие их моменты с интересами «народных масс».
Все это определялось экономическим базисом, людей объединяло в государство ведение общего хозяйства. Скорректировать под этот базис правовое поле, а также светскую и религиозную идеологию гораздо легче. Обратное влияние тоже есть – идеология и религия, представления людей влияют на материальный базис.
У людей, живущих этим каналом и шлюзами, или железной дорогой, сложится свой уклад и представления. Под них может быть разработана (или скорректирована) идеология или вероучение. Если оно легко «ляжет» на бытовые представления людей, то будет самовоспроизводиться и проживёт долго.
Итак, материальный мир и множество воображаемых миров (как разные люди видят реальный) влияют друг на друга. Изменить материальный мир сложно – например, «скорректировать» реки, прорыв между ними канал со шлюзом, или равнину, проведя по ней железную дорогу. Изменить идеологические положения внешне проще, подкорректировав несколько строк в книжке, и распечатав ее. Но довести идею, чтобы она «овладела массами», намного труднее. А главное, полученные в молодости представления у людей «затвердевают», и смена образа мышления часто возможна лишь со сменой поколений.

Ко второй половине ХХ века многое поменялось:
-Коммуникации (движение товаров-услуг) и информационные сети (общение по поводу торговли и вообще хозяйства) развились так, что помощи государств в международной торговле требовалось все меньше, и даже возможностей у государства все это контролировать стало меньше.
-Массовая добыча углеводородов резко повысила благосостояние людей. Это – дешевое топливо, дешевая еда (на основе удобрений из нефти), дешевая одежда, дешевые предметы быта (все вокруг из пластика, клея и резины).
В «до-нефтяную эру» крестьяне жили в плохих условиях, но пока были нераспаханные земли, действовало правило  «больше крестьян – больше рабочих рук – больше хлеба и других сельхозпродуктов – больше прибыли». С появлением городов появилось еще одно «мало нераспаханных земель – больше безземельных крестьян – больше разнорабочих в города – больше прибыли». Но для этого нужны не только рабочие руки, но и сырьё. «Есть сырьё – больше рабочих – больше товаров – больше прибыли».
Так политики и бизнесмены опирались на людей своей страны, и воевали, чтобы были новые пахотные земли, сырьё и рынки сбыта. А в таких войнах надо было победить, иначе конкуренты еще отберут свои земли и рынки сбыта.
До середины ХХ века было просто: есть развитые страны – там промышленность и рабочие, а есть колонии и слабые, зависимые страны – там сырье и рынки сбыта для товаров. Оттуда – сырье, туда – промышленные изделия, и разница в выручке – ясно куда.

А в «эру нефти»:
-малым количеством крестьян (сельхозрабочих), работающих на агрокорпорации, можно всех прокормить (удобрения тоже на основе нефтепродуктов), малым количеством рабочих можно обеспечить всех товарами из пластика.
-коммуникации настолько развиты, что этих рабочих не обязательно держать в развитых странах (США, Европа), а можно держать там, где климат – теплее, сырьё – ближе и рабочая сила – дешевле. Например, в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии.
А своих рабочих и крестьян куда деть? А своих граждан из рабочих и крестьян переквалифицировали в работников сферы обслуживания и создали много дополнительных рабочих мест в госаппарате и всевозможных «фондах», «предприятиях», финансируемых все равно из бюджета.
«Народ» рассматривается в виде своеобразной «губки» для денежной массы. Из бюджетов он напитывается деньгами через зарплаты, пособия. Потом через кредиты, налоги и стимулирование потребления, включая предметы роскоши или псевдо-роскоши (например, киоски с разными видами кофе и коктейлей на каждой крупной остановке общественного транспорта), деньги выжимаются обратно. Так обеспечивается быстрое движение финансового капитала, его оборот.
Массовая иммиграция обеспечивает дешевые рабочие места в производстве, строительстве, сфере услуг. Иммигрант выгоднее, поскольку также может служить «губкой», но кроме того, более способен к производительному, физическому труду.

Территориальная структура тоже изменилась. Раз сельскохозяйственное производство стало компактнее и переместилось в теплые страны, то в развитых странах в сельской местности проживает меньшинство. Раньше города были островками посреди моря сельских жителей, теперь города – разбухшие агломерации с многочисленными пригородами. И вокруг городов, где есть прокат (leasing) и ремонт сельхозтехники, активнее возделываются сельскохозяйственные угодья. Из коммуникаций расширяются и обрастают инфраструктурой (кафе, стоянками дальнобойщиков и т.п.) только те, что между крупными городами. Мелкие города, села, деревни и коммуникации между ними – деградируют и вымирают (депопуляция). 
В результате, уже существовавшие транснациональные корпорации невероятно усилились, а государства – ослабели, деградировали и оказались разъедены изнутри.

Почему это не всегда заметно?
-Корпорациям не выгодно полностью смещать государство, тогда им придется брать на себя полноту ответственности, в том числе за «ненужное», «невыгодное» население. Формат «Ост-Индской компании» или «Компании Гудзонова Залива» - когда на некоей территории частная компания пользуется всей полнотой власти, им сейчас не нужен. Гораздо удобнее действовать за спиной государств, навязывая через лобби свою инициативу, и сваливая на них расходы и ответственность.
-Большая инерция. Еще живо и дееспособно множество людей из поколений, когда государства еще были важнее корпораций. А люди, как отмечалось выше, консервативны в своих взглядах. Новые поколения со школы выросли на героической (во многом уже мифологизированной) истории тех времен, и не хотят представлять иного мира (хотя за старым фасадом совсем другое здание).
Миллионы лет человек выживал, развивался или хотя бы оставался на том же физическом или интеллектуальном уровне, потому что вынужден был преодолевать различные трудности. Это закреплено генетически, еще у предков современных людей. Это постоянно действующий фактор: полная безопасность и благополучие ведет к деградации. Прекратить его действие путем «убеждения» еще никому не удавалось. В том числе потому, что «убеждальщики» (агитаторы) еще быстрее деградируют сами. Их агитация «ну будьте умницами, цените и берегите то, что вам досталось от предков» все более расходится с жизнью и все менее действует на народ.

Сильные люди

Рис.5. Интернет-мем о цикличности людей и времен

Когда же в развитых странах, наконец, добились безопасного и безбедного мира, сущность людей начало «глючить». Одни стали искать недостающие им трудности там, где их нет (и нашли алкоголь, наркотики, психические заболевания, трюкачество), другие очень быстро приблизились по уровню интеллекта к домашним животным, которые полностью привязаны к хозяину-человеку и ждут, что за них все решат.
Отсюда же произошла и депопуляция. У всех животных есть инстинкт продолжения рода. У животных «попроще», вроде бродячих собак, он работает безотказно. У животных посложнее, вроде человека, интеллектуальная надстройка вполне может заставить инстинкт работать вхолостую (сношаться бездетно), а если невмоготу – «усыпить» одним ребенком (что в перспективе «схлопнет» популяцию, но инстинкт этого не видит, «ребенок есть – все хорошо»). До середины ХХ века дети были опорой родителей в старости, внезапной болезни или ранней инвалидности. Достаточное число рабочих рук, чтобы можно было прокормить (не избаловывая), но чтобы несколько точно выжило и позаботилось о родителях в старости. Средний человек мало думает о выживании своего вида, народа, рода. Он думает о себе. Поэтому люди часто говорят «моим внукам хватит» (нефти, стабильности, прочности коттеджа и т.п.), но редко «правнукам хватит»  – индивид увидит внуков, а правнуков едва ли увидит, поэтому и меньше ими интересуется. Проще говоря, думает не о внуках и правнуках, а о себе, любимом.
В современном обществе:
-инфраструктура города позволяет вести хозяйство в одиночку, покупая все нужное готовым или как полуфабрикат, во всевозможных столовых, фабриках-кухнях, универсамах и гипермаркетах. Ремонтируя все в сервисных центрах. Только принести домой и разогреть в микроволновой печи. Только забрать из прачечной или химчистки. Только забрать из ремонта. Только вызвать ремонт на дом. Были бы деньги (и льготы). А это – следующий пункт:
-социальное обеспечение (пенсия, страховка, надомные соцработники) позаботятся о человеке в старости.

Исчезла главная – экономическая – причина семьи. Для хозяйства семья уже не нужна, для выживания в старости тоже не нужна. Инстинкт продолжения рода можно обмануть или усыпить. Даже если ребенка не воспитывали, а тупо баловали, и он вырос эгоистичным и неблагодарным, и не позаботится о родителях в старости – будет неприятно, но они не умрут в богадельне, проживут и на пенсию. Цена ошибки не фатальна.
Однако система не замкнута и включает иммиграцию, трудовую и нетрудовую. О выгоде и пользе иммигранта для бизнеса сказано выше. Повторим – не всё, но преобладающая часть местного населения изнежена, ищет работы в «офисах» и на грязную физическую работу не идёт, даже за хорошие деньги. Отвыкло от такой работы. Иммигрант – идёт. Оборот финансов через него по-другому, но тоже идет (хотя часть денег он отсылает домой).

«Мультикультурализм» развитых стран – это процесс замещения менее жизнеспособной культуры другой, более жизнеспособной. Отсюда видно, что жизнеспособность культуры идет циклами, то вверх, то вниз, а не всегда в сторону «лучшего и прекрасного».

Субъективно нетрудно обосновать любую оценку, что тот или иной (свой) народ – «выше», «культурнее», «умнее». А объективно одни народы растут в численности и по территории проживания, а другие – сокращаются. История знает немало народов, сократившихся до нуля, или полностью растворившихся в других народах. Надо полагать, до их последнего вздоха они тоже вполне успешно обосновывали своё культурное и интеллектуальное превосходство.
Однако представители диаспор сами отмечают, что их молодежь, выросшая в «западном» обществе, не интегрируется полностью в местную среду, но лишается того общинного духа, что есть у них. При конфликтах, у местных тоже могут включаться инстинкты самосохранения, при опасности деградация может приостанавливаться. Таким образом, обе стороны, и «приезжие» и «местные», изменяются обоюдно. Но пока уровень жизни высок, жизнь мало опасна и ресурсов еще много, это слабо видно.

Благоустроенные продолжают медленно деградировать, неблагоустроенные развиваются и завоевывают своё «место под солнцем».

Сделаем одну оговорку. В обществе сложилось расхожее мнение, что некая прослойка целенаправленно с помощью пропаганды по телевидению и интернету стимулирует низкую рождаемость, гомосексуализм, анти-семейные ценности и т.п. для деградации коренных народов и замены их на приезжих. Не углубляясь в этот вопрос, можно отметить, что в некоторых местах, особенно на "развлекательно-молодежных" телеканалах такое лобби сформировано.
Не вступая в дискуссию с "теоретиками заговора", и уважая их мнение, обратим внимание - нельзя ограничивать влияние на общество только пропагандой. Кроме того, идеальное и реальное, пропаганда потребления и потребление - взаимно влияют друг на друга, с каждым витком усиливая одну и ту же тенденцию.
Как нельзя "вдруг" установить контроль над СМИ и одной пропагандой "вернуть" общество к идеальным семейным ценностям в преставлении теоретиков заговора о "старых добрых временах", как они их видят (а не как они были).

Такой мир содержит большое количество противоречий, социальных, экономических, культурных. Распределение благ неравномерно и внутри стран, и в разных странах. Поэтому менее обеспеченные и более активные претендуют на бо'льшие куски «пирога», чем раньше. Даже если бы все были довольны, ресурсы ограничены и мир, основанный на их растущем потреблении, не может существовать вечно.
Ранее войны были рискованной, дорогостоящей, но если другие варианты исчерпаны, то очень действенной формой взаимодействия государств. Нанеся противнику поражение, можно было угрожать еще большим уроном, если он не уступит. Дальнейшее зависело от эпохи и потребностей общества.
Например, иногда завоеванный народ изгонялся со своей земли либо вырезался почти полностью, либо вымаривался голодом, эпидемиями и неблагоприятным климатом. Иногда же государство-противник не «загоняли в угол», давали возможность сохранить лицо, справедливо опасаясь, что загнанный в угол найдет в себе скрытые резервы, которых раньше не было видно, и начнет воевать намного злее.

Проще говоря, если загнать страну в угол, то те, кто воевал кое-как, начнут воевать «до кости», до упора. А кто уклонялся от войны – впряжется в нее по-полной. Рыхлый противник станет тугим и упругим. Чтобы этого не было, после быстрых побед заключали почётный мир, чтобы расстаться с небольшим куском пирога противнику было не очень унизительно.

В любом случае, для общности людей в лодке-государстве победа всегда несла хорошее или возможности хорошего, а поражение всегда несло беду и разорение.

А в наши дни? Экономические связи настолько переплетены по всему миру, с помощью технических средств связи настолько оторваны от географического расположения субъектов, что у государств нет ни возможностей, ни воли контролировать их.
В действующем правовом поле можно владеть почти чем угодно где угодно, и продавать что угодно - откуда угодно. Например, владеть предприятием в Китае, продавать товар в Европу, брать кредиты в США, а управлять этим из Австралии. А в немалых объемах. А другой – наоборот, предприятие в США, продает товар в Европу, головной офис – в Японии, а сырье закупает в Индии. И оба фрахт одной пароходной компании и дальнобойщиков России и Китая. И таких сотни. И у всех деньги. А это лобби. И чиновники разных уровней принимают решения с оглядкой на них. Да и у чиновников своя доля в этом бизнесе. И как тут воевать по-настоящему?

Поэтому характер войн и цели в них существенно изменились.
Особняком стоят войны США против малых стран, например Ирака. Бизнес транснационален, но привязан к собственникам и объектам на территории США, опирается на силовой ресурс этого государства. Поэтому победы США он поддерживает. Такие войны внешне похожи на колониальные войны XIX века (нацелены на Победу), но прежнего не изнеженного человеческого ресурса нет (см. выше), поэтому для победы более активно, чем в XIX веке, используется разложение элит и населения противника. Не атакуют, пока не получат гарантии «слива».
Кампания 2003 г. в Ираке – своеобразное исключение, США сухопутными войсками воевать не любят (финансовые расходы, людские потери).
Но и там сухопутные войсковые группировки США продвигались вперед очень осторожно, и при каждом смелом выдвижении опирались на договоренности с подкупленными иракскими командирами. Например, 3-я механизированная дивизия Армии США (3 мд) начала марш на Багдад в походных колоннах, оставив у себя в тылу в г. Кербела мощную 50-тысячную группировку (не менее 400 танков, 200 орудий и около 300 различных средств ПВО), включая две элитных дивизии Республиканской гвардии Ирака «Аль-Мадина аль-Мунаввара» и «Хаммурапи» [10]. 

А вообще предпочитают воевать так:
-авиация – от ВВС США,
-спецназ и военные советники – от США,
-пехота («мясо») – местные «повстанцы», обученные и финансируемые США. Кроме того, первые два пункта – авиацию и военных советников, тоже любят брать не только от США, но и от зависимых стран блока НАТО.
Примеры подобных войн:
1.)Югославия, 1999 г., край Косово и Метохия. Авиация и спецназ – от НАТО, пехота – «Армия Освобождения Косово» («шиптары», албанские боевики);
2.)Афганистан 2001 г., авиация и спецназ – США и НАТО, пехота – «Северный альянс», таджикская группировка Ахмад Шаха Масуда;
3.)Ливия 2012 г. – авиация и спецназ –  США и НАТО, пехота – «повстанцы»;
Сирия – такой вариант готовится, но пока нет абсолютного господства в воздухе (рядом Иран, ПВО ВКС РФ). А «пехота» уже есть и действует – «умеренные» исламистские группировки, боле мелкие, чем ДАИШ (для чиновнИ: запрещена на территории нашей Галактики), и полностью зависящие от подпитки из США.
Можно сказать, что указанные войны – творческое развитие той самой «опосредованной войны» (proxy war) по типу войн Корее и Вьетнаме.
Далее? Будет и далее…
Более распространен тип войн, где США и другие «развитые» страны прямо не участвуют, даже в воздухе. Эти конфликты имеют свою специфику, которую мы и обрисовываем.
Предположение: любая война несёт большие человеческие жертвы и материальные потери, но всё же имеет огромное количество заинтересованных лиц, от мародера, укравшего бесхозную автомашину (а таких много, это уже макро-фактор), до ведущих финансовых группировок. Их интересы во многом сходятся, это и определяет тип войны. Во многом расходятся – и слабый уступает.

Наиболее типичные схемы ведения «договорных войн» (каждая требует отдельного разбора):

1.Первая Чечня 1994-1996 гг.
2.Войны на территории разваленной Югославии 1991-1995 гг.
3.Война на Донбассе 2014 - по настоящее время.
4.Война в Сирии 2011 - по настоящее время.

Договорная война, часть 1 (главы 1-3.1)

Договорная война, часть 2 (глава 3.2)

Договорная война, часть 3, глава 4

Договорная война, часть 4 (главы 5-11)

Договорная война, часть 5 (главы 12-15)

Договорная война, часть 6, главы 16-18

Договорная война, часть 7, главы 19-20

Договорная война, часть 8, главы 21-24

Договорная война, часть 9, главы 25-28

Договорная война, часть 9, главы 29-32

Договорная война, часть 10, главы 33-37

Договорная война, часть 11, главы 38, 39.

Договорная война, часть 12, заключение, ссылки и приложения

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments